О внутренней истине

Он рисует не то, что вы видите... Работы Сергея Гриневича – это встречи: со светом, временем, с тем, что мы обычно упускаем из виду. Seazen. Швейцария

Сергей Гриневич в начале года стал художником обложки швейцарского журнала Seazen. Статья Фридриха Кистерса объединяет рецензию, ассоциации, биографию и технические этапы создания картин. Когда потребовалось пошагово раскрыть творческий процесс, художник работал в своей мастерской в Славичах, под Гродно, а снимала для журнала - дизайнер и фотограф Ирина Варкулевич. С позволения авторов текста и фото, добавляем статью "О внутренней истине" в коллекцию mamgrodno.

Коротко об авторе статьи: Фридрих Кистерс - руководитель отдела искусств и художественного направления журнала Seazen, Швейцария. Предприниматель, коллекционер, знаток искусства. Исследовательский подход позволяет ему преобразовывать знания и впечатления в доступные и увлекательные тексты. Больше о Фридрихе Кистерсе можно почитать - здесь (opens new window)

Из анонса журнала: как выбирают художников обложки для Seazen. Визуальную идентичность Seazen формируют художники со всего мира. Каждый выпуск представляет собой нечто большее, чем просто яркий контент: это высказывание, способ восприятия мира, собственная внутренняя атмосфера. Обложки — это не иллюстрации, а приглашение в мир мыслей, настроений и творческих вселенных.

Когда Сергей Гриневич пишет, происходит нечто, что можно понять лишь в интерпритации. Линии, незначительные на первый взгляд, открывают новые значения. Цвета, которые кажутся случайными, оказываются результатом точного выбора. Устойчивые в пространстве фигуры, внезапно начинают создавать свою собственную реальность.

Для зимнего выпуска Seazen 2025/26 Гриневич не просто переосмыслил две свои культовые работы, но и по-новому взглянул на них. Версии «Парик 1» и «Парик 2», созданные для Seazen, демонстрируют суть, что характеризует искусство художника: бескомпромиссный поиск внутренней истины. Фигура на обложке, одновременно сильная, уязвимая и загадочная. Ее цвета радикальны, поза статична, но что именно она скрывает? В этом вопросе и заключается ее притяжение.

Сергей Гриневич, Парик 1 (2008). Акрил на холсте, 100 x 81 см, Парик 2 (2009). Акрил на холсте, 100 x 81 см, новая версия для зимнего выпуска журнала Seazen 2025/26

Больше информации - здесь (opens new window)

О внутренней истине

Фридрих Кистерс

В его семье ходит история о том, как в раннем детстве он сначала сказал «рисуй», а потом уже «мама». В шесть лет он с другом целыми днями рисовал «гусар», а в девять — уже один. Для Сергея важно: в возрасте от девяти до одиннадцати лет решается, кто станет настоящим художником; до этого интерес к рисованию еще детский. В музыке решение принимается раньше, примерно в шесть-восемь лет. Сам Сергей начал учиться в Минске (в школе для одаренных детей, называли ее Парнат, прим. mamgrodno), в одиннадцать лет, затем закончил Академию художеств.

Он верный коллега и открытый учитель. С улыбкой говорит, что научился у своих коллег-художников больше, чем у профессоров, — и именно поэтому щедро делится своими знаниями, чтобы постоянно раскрывать «абстрактную реальность» искусства с разных точек зрения. Его метод работы физический и терпеливый: подобно Микеланджело, он проникает вглубь поверхности, шлифуя, закрашивая, соскабливая, а затем снова покрывая то, что только что обнажил. Именно так он и работает.

Объект становится субъектом, свободно следуя логике Аристотеля (наблюдение, опыт, дедукция, прим. mamgrodno ). Фигуры обретают душу, историю — часто противоречивую — и, кажется, живут в собственном действии. Белый холст скрывает фантазии; художник же выводит смыслы на поверхность.

Первое, что я увидел, был автопортрет – он завораживает тем, что у него закрыты глаза. Никакого взгляда на камеру, портрет как-будто говорит: «Внутри я – это я, снаружи – лишь моя оболочка». Пунктирные линии создают сетку для паспортной фотографии – намеренное противоречие между официально определенной идентичностью и внутренней истиной. Официально такая паспортная фотография была бы немыслима. Критика очевидна: государство определяет, но не видит. Эти мысли привели меня к Сократу, который, как гласит история, светил лампой в лица людей на форуме в Афинах, и, когда его спрашивали об этом, отвечал: "я ищу человека". Половина автопортрета находится в тени, но наблюдающий сам дополняет то, что не написано. В этом и заключается освобождающая сила абстракции.

Сергей Гриневич, Я люблю тебя (2009). Акрил на холсте, 162 x 114 см. В процессе...

Сергей — мастер скрытых посланий. Его балерины кажутся сказочными и грациозными; но при ближайшем рассмотрении очевидно: гармония, легкость — это работа, усилия, дисциплина. Для Сергея мир — рай, построенный на каменистой почве реальности. Он также не стесняется самокритики: в работе «Я люблю тебя» молодая женщина целует зеркало, всматриваясь в него под песню «Я люблю себя». Сегодня это зеркало называют смартфоном, селфи, социальной сетью. На поверхности внимание приковано к зеркалу, но внутри человек остается собой. Переворот перспективы интригует: зритель смотрит сквозь зеркало и видит себя. Таким образом, изображения становятся откровением, поводом для обсуждения, сигналом к пробуждению: действительно ли я вижу то, что там, в зеркале, знаю ли я историю человека напротив меня — или я разговариваю сам с собой?

Сергей Гриневич. Соломон на качелях, 2009. Акрил на холсте. 160 х 205 см.

Сергей владеет тремя основными визуальными языками: он умеет отражать замысел с помощью кажущегося реализма, он делает наброски в свободной манере и он целенаправленно использует элементы поп-арта. Абстрактная и импрессионистская техники — его изюминки: с их помощью он отбрасывает все ненужное, сохраняет главное и освобождает взгляд зрителя от ограничений. Он терпеливый наблюдатель. Примером тому служит картина моего сына Соломона на качелях.

Спонтанная идея возникла, когда Сергей полчаса наблюдал за Соломоном. После он написал его в движении, в середине раскачивания. Работа наполнена радостью жизни, и, на первый взгляд кажется реалистичной, но при этом очень абстрагирована. Остались лишь существенные элементы. Сравнивая фотографию с законченной картиной, сразу чувствуешь, где сосредоточена энергия: явно не в фотоизображении.

Он понимает абстракцию как точное сокращение. Этимологически слово включает в себя «abstrahere» – отводить. На практике — означает удаление реальности до тех пор, пока замысел не станет ясным, и глаз сможет сам интерпретировать его. Если удалить слишком много, изображение станет пустым; если оставить слишком много, сообщение затеряется в беспорядке. Простая метафора: актёр в захламлённой комнате едва различим; чем меньше хаоса, тем больше он проявляется. Но если исчезнут даже жесты, значит "уборка" зашла слишком далеко. Абстракция – это баланс между сокращением и акцентом. И это работает, потому что искусство живет в ментально сконструированном, виртуальном мире, в котором каждый зритель переживает индивидуально.

Сергей работает с ритмами света и тени. Некоторые области статичны — как, например, тёмная половина портрета, — в то время как другие фрагменты быстры, отрывисты, выразительны. Цветовые контрасты подпитывают этот ритм, создавая движение и разнообразие. Ранний пример: в 1982 году 22-летний художник написал портрет молодой женщины, которая выглядит отчаянной, почти беспомощной. При ближайшем рассмотрении её внутреннее смятение ощутимо. Рваный узор свитера подобен внутренней молнии. Максимальный контраст, как будто говорит: «Я никогда не сдамся!»

Это указывает на особую силу Сергея: выразительную, точную передачу света и тени, а также его собственную цветовую технику с использованием многочисленных полупрозрачных, смешивающихся слоёв. Кроме того, он умеет работать в большом масштабе и в эскизной манере: спонтанность и динамизм характеризуют его работы.

Его мощный стиль сочетает классическую академическую живопись с современным подходом: трехмерный поп-арт. В отличие от двумерного поп-арта, который часто работает с воспроизведением, каждая картина Сергея пишется полностью вручную.

Он использует элементы поп-арта как дополнительный уровень выражения, устраняя дистанцию от живописи и перенося ее в, казалось бы, в виртуальную реальность. Таким образом, суть становится более осязаемой. Он намеренно использует повторения – и одновременно обеспечивает, чтобы повторы не были абсолютно идентичны. Трехмерность контрастирует с плоскостью, индивидуальность с повторением. Оба приёма составляют художественную реальность. Психологически появляется глубина: как и у Боттичелли, фигуры – особенно женщины – кажутся красивыми, но красота – это следствие,а не цель. В первую очередь, они сильны. Эта сила формирует их красоту. В таком сочетании стиль Сергея – уникальный.

Когда плоскость становится пространством – эксклюзивный момент творчества

Seazen получил эксклюзивный доступ для документирования процесса создания картины – "Балерина". Из эскиза появляются базовый цвет и текстура, уже на этом этапе фигура кажется завершенной. Затем происходит перелом: Сергей покрывает, казалось бы, законченную картину сначала темно-зеленым, затем темно-синим – намеренно скрывая изображение. А затем с помощью шлифовки, бликов он вновь поднимает фигуру к свету. Плоская поверхность наклоняется в пространство, момент оказывается вне времени.

Коротко, как все происходит...

Эскиз – несколько линий, четкие пропорции. Дается направление потоку движения.

Цветной подмалевок и текстуры – закладывают основу. Живописное пространство дышит, однако фигура остается ключевым объектом.

Доработка фигуры – контуры становятся более четкими, создается объем, подготавливаются световые зоны. Изображение выглядит почти завершенным.

Зелёный оттенок – Шок. Преднамеренное вмешательство: тёмно-зелёный цвет каскадом растекается по поверхности.

Шлифовка и белые блики – высохший слой частично шлифуется. Белые блики возвращают свет и отражения – первое восстановление из глубины.

Тёмно-синий оттенок – на всё наносится ещё один слой, на этот раз тёмно-синий. Балерина снова почти полностью исчезает. Разрушение используется как метод.

Прорыв поверхности – Возвращение. С помощью наждачной бумаги и инструментов Сергей вскрывает "кожу" изображения. Фигура появляется снова, более чётко, чем прежде.

Плоскости сливаются, плоскость становится пространством. Это момент: статика перед движением – как будто балерина может начать танцевать прямо сейчас.

Гриневич не создаёт элитарных, псевдозагадочных сюжетов. Он приглашает нас в визуальный мир, затрагивающий как актуальные проблемы, так и классические ценности. Его работы всегда несут в себе повествовательный слой, в который можно погрузиться — как в книгу — и в конечном итоге найти внутри своё.

Сергей Гриневич, «Кастинг на YouTube I» (2012), акрил на холсте, 150 x 200 см.«Кастинг на YouTube II» (2012), акрил на холсте, 150 x 200 см.

Кинотеатр или фильм на YouTube словно застыли в цифровом пространстве и завораживают зрителя.

"The end" (конец) композиция выстроена, как абстрактный метауровень между нами и изображением. Мы смотрим на реальность — или реальность смотрит на нас? В искусстве позиция зрителя часто обратная. Старинные иконы смотрят на нас, а не наоборот. Здесь — то же самое.

Оригинал на немецком языке в Seazen - здесь (opens new window)

Фото процесса создания "Балерины" - Ирина Варкулевич (opens new window)

mamgrono 2026